В соционике вокруг темы психосексуальности бытует множество стереотипов:
• Инфантилы — обидчивые дети, которые ищут родительскую фигуру;
• Заботливые — добрые, но скучные домоседы, которые закармливают плюшками и прочим бытовым примитивом;
• Виктимы — роковые, которые провоцируют на то, чтобы их укротили;
• Агрессоры – доминанты-укротители, которые прижимают к стенке и подчиняют своей волей.

То есть, с одной стороны, рассудительное унылое болото, а с другой, решительная война за ресурсы.

Стоить заметить, что культура крутится вокруг тех, кто в центре. Поэтому женщины жалуются, что мужчины ненадежны, в смысле — бабники и подлецы, а мужчины заявляют, что женщины невыносимы, в смысле — стервы и истерички. Удивительно, не правда ли?

Мало кто говорит о том, что с женщинами скучно, потому что они заняты бытовыми вопросами и мало чем больше интересуются. Мало кто жалуется на то, что их излишне опекают.

А мужчины-инфантилы. Много ли вы слышали баек о том, что: «Я перед ним голая в фартуке, а он на меня никакого внимания, уперся в свой компьютер и больше его ничего не интересует»?

Секрет в том, что запоминается тот, кто на сцене, а не те, кто пришли на его концерт. Тот, кто на сцене, становится своего рода архетипом. Архетип – первое, что приходит на ум. Все мужики такие, как бабник Вася, и все женщины такие, как стерва Леночка. Потому что эти двое стали архетипическими фигурами.

Инфантилы, заботливые, виктимы и агрессоры — это тоже архетипические фигуры.

Когда мы говорим: «О, это же типичный …!», мы имеем в виду — «архетипичный».

И архетипичный мужчина — это действительно агрессор, а архетипичная женщина — виктим. И, если человек уже принял такую картину мира, то с этим уже ничего не поделаешь.

Я даже скажу больше. Типичных мужчины два: один агрессор, бэд-бой, который разбивает сердца и ведет себя надменно, другой — заботливый, милый парень, который старается быть хорошим. Типичных женщин тоже две: одна виктимная стерва, которая своими истериками пилит мужикам мозг, другая инфантильная дурочка, которая верит в принца на белом коне, а ею все пользуются и кидают. Таковы традиционные взгляды.

Да, есть ещё инфантильные мужчины-дети, но о них как-то не принято говорить. Хоть с каждым годом их становится все больше и больше, но пока это не переросло в статус архетипичного. Виктимных, дерзких мужчин путают с агрессорами либо и вовсе воспринимают как геев.
Женщины-агрессорши — тоже явление некультурное. Бой-баба, которая всех строит — это тоже, что-то далекое, о чем говорить не принято. Баба с поварешкой, напротив, слишком близкое, что на этом просто не акцентируют внимание.

Получается, что более базовым для нашего восприятия, более приемлемым, как некая норма, является вариант: «мужчина-агрессор, женщина-виктим» или «мужчина-заботливый, женщина-инфантил».
Обратные варианты воспринимаются как неправильные, как отход от традиционно мужской или женской роли. Например, есть целый класс таких деловых стерв, жёстких властных, но общество их порицает. Они вызывают глубинное осуждение, идущее откуда-то из бессознательного. Точно так же мужчина-исследователь, живущий в мире своих идей, вызывает осуждение. Мол, шёл бы, зарабатывал деньги, содержал семью, нефиг тут в игрушки играть.

Получается несколько культурных оппозиций — мужик/не мужик; женщина/не женщина; хорошо/плохо; круто/не круто.
Круто быть альфа-самцом, но это плохо. Хорошо быть мужчиной надежным, но это не круто. Быть инфантильным мужчиной, так же как и виктимным — это и не круто, и не хорошо, и не по-мужски.
Круто быть стервой, но это плохо. Хорошо быть девушкой мягкой, домашней, но это не круто. Быть женщиной агрессивной или опекающей — это и не круто, и не хорошо.

Из этих культурных оппозиций возникает куча проблем, о которых мы поговорим в следующей части.

Обсуждение в группе
соционика ионкин

Leave a Reply