Первая часть
Вторая часть
Третья часть
Четвертая часть
Первая часть
Шестная часть

VII. Стратегические цели в отношения и тактические игры.

Стратегия — это мысль, а тактика — это действие.

Стратег отвечает на такие стратегические вопросы, как:
— кто будет делать;
— что надо делать;
— где будет происходить событие;
— когда оно начнётся и при каких условиях закончится;
а тактик отвечает на вопросы:
— как делать;
— чем делать;
— при каких обстоятельствах;
— к какому сроку будет выполнена задача.

Суть состоит в том, что стратег втягивает тактика в свою игру, раскручивает его на действия.
Поэтому тактики часто жалуются на то, что их втянули в сомнительную аферу, обманули, развели и т.д.
Но данное определение, опять же, раскрывает лишь одну сторону. И другая сторона проявляется когда уже действует тактик, заманивая стратега в свою тактическую игру.
Важно понимать, что мотивы тактика — вещь неопределённая и переменчивая.
Мотивы стратега -вещь куда более определённая и конкретная, но для того, чтобы они возникли по отношению к конкретному человеку, стратегу сначала нужно определиться с целью взаимоотношений с этим человеком.

Стратег лучше тактика осознаёт тот факт, что когда в его жизнь входит новый человек, отношения постепенно выстраиваются с обеих сторон.

Поэтому для стратега наилучшая стратегия в начале отношений – это спокойное обустройство базы для дальнейшего взаимодействия.

Без необходимости стратег не станет форсировать события или делать какие-либо поспешные выводы.

Затем, по мере того, как отношения обрастают совместной историей, становятся личными и всё более близкими, то постепенно начинают проясняться и многие подробности внутреннего содержания партнёра. И, как правило, на этом этапе логические стратеги допускают одну существенную тактическую ошибку, делая какие-то основательные выводы о партнёре, при этом ещё находясь на промежуточном этапе отношений. Этические стратеги в своей тактике действуют более осмотрительно. До тех пор, пока они не разберутся в том, что за человек находится рядом с ними, они стараются вести себя очень осторожно и внимательно во взаимодействии с ним.

C незнакомцами стратеги ведут себя более настороженно, чем тактики.
Сначала стратегу нужно прощупать почву. Понять, за какие ниточки можно дёргать человека, определить, на что он клюёт и т.д.

Интровертные беспечные стратеги, Дюма и Габен, сначала стараются понять, какими возможностными преимуществами располагает ситуация. Чего можно ожидать от человека? На какие темы с ним разговаривать, и т.д.

Отношения с ними могут быть сколь угодно приятными и конструктивными, при этом у них всегда существует граница, за которой они остаются наедине с собой и не могут разделить точку зрения партнёра. Несмотря на свою интроверсию, они не боятся придерживаться собственных принципов и отстаивать свою позицию.

Упрямому Габену это более свойственно, чем уступчивому Дюма. В любом случае, фактор сближения остаётся в их руках. Если они сами хотят сблизиться, то они позволят вам это сделать. Как Дюма, так и Габен, — оба стараются контролировать уровень своей симпатии, чтобы не стать зависимыми от своих чувств к партнёру.

Экстравертные беспечные стратеги, Гамлет и Джек, раздражаются, когда кто-то сокращает с ними дистанцию. При этом сами, когда им что-то надо, сокращают дистанцию достаточно быстро. Они живут по принципу: «что им можно, то другим нельзя».

Их отношения всегда строятся на основе взаимного расположения, но если у вас с ними нет общей цели, к которой вы стремитесь вместе, то постепенно утратится и почва отношений. И по мнению как Гамлета, так и Джека, чем возвышеннее и идеальнее эта цель, тем у отношений больше шансов построить поистине прекрасный союз. Если же устремления в своей основе корыстны и мелки, то и от отношения нет смысла ожидать чего-то прекрасного. Поэтому они всячески стараются выяснить подлинные намерения того, кто к ним тянется. В меньшей степени это относится к их личному выбору.

Предусмотрительные стратеги ещё более осторожничают с незнакомыми.

Интровертные предусмотрительные стратеги, Робеспьер и Достоевский, сами первыми никогда не полезут со своими просьбами к малознакомому человеку.

В отношениях они ценят надёжность и возможность положиться на партнёра в трудную минуту. Поэтому они, вступая в отношения, начинают с прояснения основ. При их болевой ЧС им очень важно правильно распознать человека, который впоследствии будет служить им опорой, потому что это его качество определяет надёжность поддержки и результат дела в целом. То есть они очень тщательно подбирают себе партнёра, который сможет воплотить в жизнь их внутренние ценности.

Экстравертные предусмотрительные стратеги, Жуков и Наполеон, позволяют себе фамильярности только со «своими» — в незнакомой компании они стараются держаться очень вежливо и достойно.

В отношениях они первым делом постараются прощупать допустимые границы индивидуальной свободы. Эти границы тонки, но при пристальном взгляде обнаруживается их невероятная прочность и мощь. Затем идёт попытка прояснения полномочий и выявляется распорядок существующих требований, которые к ним предъявляет партнёр.

В отношениях, несмотря на базовую ЧС, они хотят чувствовать себя защищёнными. Отгородившись от всего мира, именно в отношениях они залечивают собственные раны, пытаясь согреться сами, пропитать особой заботой и согреть партнёра.

Если их намерения серьёзные, то значит и отношения они оценивают как источник тепла и любви.

При этом если Наполеон считает, что необходимо уходить, то он действует очень быстро. Из стратегических соображений Наполеон может решительно отказаться от некогда желанных перспектив и уйти, чтобы вернутся и иметь возможность в следующий раз осуществить желаемое.

А Жуков держится за отношения до последнего, не желая отступать и сдаваться. При этом, несмотря на то что близкие отношения вроде бы самое подходящее место для того, чтобы расслабиться, снять маски и надеяться на то, что нас любят и ценят таких, какие мы есть, Жуков считает, что именно здесь распускаться нельзя. Он уверен в том, что вседозволенность и отсутствие дисциплины никогда не идут на пользу.

Тактики, особенно беспечные тактики, достаточно быстро сокращают дистанцию.

Экстравертные беспечные тактики, Гексли и Дон Кихот, стараются «напором взять крепость». Особенно это касается творческого БЭ Гексли, который в течение одного дня сближает расстояние от первого знакомства до интимного контакта. Обратная тактика Гексли строится на запутывании неопределённостью своих целевых намерений. Если Гексли не может найти других мотивов своего оправдания, и его загоняют в угол, то он придумывает другой мотив своего первоначального поведения: «Вы меня неправильно поняли, я сейчас вам все объясню». Гексли легко делает подмену понятий — с выгодой для себя.

У Дон-Кихота его метания носят более суетливый характер. Доны любят блеснуть новой свежей идеей — этим и привлекают; сближаются, рассказывая о своих уникальных способностях.

Обратная тактика строится на том, что, будучи уступчивым психотипом, он разыгрывает роль жертвы, которую соблазнили и пытаются совратить. И Гексли и Дон-Кихот ждут от партнёра очень быстрого определения в своих намерениях. Сказывается рамочная БИ.

Интровертные беспечные тактики, Максим и Драйзер, задают много вопросов и буквально вынуждают собеседника к тому, чтобы он сам же их и уговаривал.

Так Максим оттягивает принятие решительных мер как можно на более дальнее время, обкладывая партнёра обещаниями, и при этом требует полного повиновения и подчинения. Капризничает, если к нему не тянутся — сразу начинает обвинять в том, что у партнёра нет никаких чувств. Вынуждает партнёра петь соловьём перед Максимом. Обратная тактика Максима строится на расчётливой лести, нацеленной на то, чтобы зацепить чувство гордости партнёра.

Драйзер требует от партнера конструктивного объяснения своих намерений. Предлагает не ходить вдоль да около, а сказать прямо что тот от него хочет. И если действительно хочет, то почему выжидает, почему не действует?

Обратная тактика Драйзера заключается в клевете на партнёра. Драйзер намеренно преувеличивает недостатки и приуменьшает достоинства партнера, чтобы он захотел доказать обратное на деле.

Интровертные предусмотрительные тактики, Есенин и Бальзак, стараются завлечь собой, заинтересовать, пользуясь психологической игрой «ближе-дальше».

Есенин заворожит собой, заинтересует, а потом скроется на неопределённое время. Все это время партнёр думает о нём, и чем больше он думает о Есенине, тем выше повышается значимость Есенина в его глазах. Другой приём, которым пользуется предусмотрительный Есенин, заключается в том, чтобы сделать ударение на мужском чувстве гордости или женском чувстве благородства. Похвалить за то, что получается у человека, чтобы потом появилась возможность легко попросить это сделать и для него.

Обратная тактика Есенина заключается в том, чтобы зацепить своей лёгкой доступностью, и когда жертва оказывается на «крючке», Есенин начинает ей тонко и красиво манипулировать.

Бальзак более осторожничает в своих играх.

Тактика Бальзака строится на использовании «отталкивания». Если Бальзачка, к примеру, хочет, чтобы её партнёр женился на ней, то сначала она намекает ему об этом, затем просит прямо, аргументируя свою просьбу, далее начинает отталкивать его от себя. Сначала она отталкивает не сильно, и если партнёр не принимает нужного решения, «отталкивает» ещё сильнее, и так несколько раз. Главное в этой тактике — не «толкать» слишком сильно, чтобы партнёр не упал, но и нельзя его «поднимать» или подходить к нему слишком близко. И «толчки» должны быть с каждым разом сильнее. Главное в этой тактике при рассмотренном случае — это выжидание. Тактика Бальзака строится на создании таких условий, чтобы жертва вложила в Бальзака как можно больше средств, чтобы потом ей было просто жалко его терять.

Обратная тактика заключается в задаривании или создании таких условий, чтобы жертва охоты сосредоточила все своё внимание на Бальзаке.

Экстравертные предусмотрительные тактики, Гюго и Штирлиц, присваивают себе то, на что глаз положили или то, что считают своим.

Так Штирлиц на своём рабочем месте считает, что всё принадлежит ему — и вещи и люди. К примеру, если Штирлиц занимается вопросами поддержания формы, то он будет вправе считать, что может советовать всем, чем им питаться и какой вести образ жизни, — чтобы было с пользой для дела и с толком для фигуры. Гюго, так же как и Штирлиц, по своей демонстративной ЧС будет надавливать на того, на кого положил глаз.

Обратная тактика Штирлица строится на том, чтобы никогда первым не мириться с обидчиком, но всегда стараться свести всё к тому, чтобы он первый пошёл на примирение.

Гюго, так же как и Штирлиц, боится упустить момент, поэтому старается сразу взять быка за рога.
Обратная тактика Гюго заключается в спекулятивном подходе к соблазнению, когда Гюго намеренно использует или рассказывает про один и тот же проступок партнёра, вспоминая его по многу раз и тем самым показывая своё восхищение.

Обсуждение в группе Соционическая кухня
соционика ионкин

Leave a Reply